Léon Tolstoï (1910)
Léon Tolstoï (1828–1910) découvrit le Daodejing en 1884 et y revint pendant un quart de siècle. Cherchant un enseignement moral libre de tout dogme ecclésiastique, il vit en Laozi un « grand sage » et le plaça aux côtés du Bouddha, du Christ et de Socrate.
Ne lisant pas le chinois, Tolstoï travailla à partir des traductions européennes (Julien, Strauß, et Legge que lui envoya V.V. Stassov) et de la version russe d'E.I. Popov faite sur des langues européennes (1893) ; en parallèle parut la traduction du chinois de D.P. Konisi, que Tolstoï édita en la collationnant avec les versions européennes (1894).
En 1909, Tolstoï composa son propre texte en remaniant radicalement la traduction faite avec Popov : au lieu d'une traduction complète en résulta le recueil « Maximes du sage chinois Lao-Tze, choisies par L.N. Tolstoï », publié chez Posrednik en 1910 (réimprimé en 1913).
Les « Maximes » de Tolstoï ne sont pas une traduction au sens propre, mais une anthologie personnelle : 64 maximes choisies et remaniées par l'écrivain à partir du texte complet. Leur ordre est le sien, de nombreux chapitres sont omis et certains passages librement paraphrasés.
Le texte reflète la philosophie de Tolstoï lui-même : non-action, humilité, renoncement à la richesse et à la violence — thèmes en résonance avec le tolstoysme tardif. La publication de 1910 (réimprimée en 1913) fut pendant des décennies le principal canal de découverte de Laozi par les lecteurs russes.
Texte intégral de la traduction
Les « Maximes » de Tolstoï sont 64 sentences numérotées dans son ordre propre, qui ne suit pas celui des chapitres : beaucoup de chapitres sont omis et certaines sentences relèvent de chapitres différents. Elles sont ici réparties selon les chapitres standard (celles d'un même chapitre sont réunies) ; les chiffres entre parenthèses sont les numéros des maximes de Tolstoï. Les chapitres absents de sa sélection ne figurent pas. L'orthographe et la ponctuation sont normalisées selon le russe contemporain.
Chapitre 1 (2)
То, что может быть названо, не есть начало всего.
То, что без имени, то начало всего.
Понимать это начало может только тот, кто свободен от страстей.
Chapitre 2 (20, 38)
Мудрый делает добро и не приписывает этому значения.
Поучать словами не нужно. Нужно только самому быть свободным от страстей.
Chapitre 3 (44, 45)
Не превозносите мудрецов, и не будет споров в народе.
Не цените предметов трудной добычи, и народ не будет воровать; не показывайте предметов, влекущих к похоти, и народ будет спокоен.
Chapitre 7 (7)
Мудрый отрешается от самого себя и этим самым достигает всего, потому что ничего не признает своим.
Chapitre 8 (17, 19)
Высшая добродетель подобна воде.
Вода тем и хороша, что она дает добро всем существам и не спорит с ними.
Мудрый не борется ни с кем, и потому на него никто не сердится.
Chapitre 9 (57)
Кто богат, почитаем и горд, тот сам себе готовит несчастья.
Chapitre 11 (12)
Тринадцать спиц соединяются вокруг одной ступицы. От ее пустоты зависит употребление колесницы.
Мнут глину, чтобы сделать сосуд. От ее небытия зависит употребление сосуда.
Прорубают в стене окна и двери, когда делают дом. От их небытия зависит употребление дома.
Таким же должен быть мудрый. Он должен быть ничем. Только тогда он нужен и полезен людям и всему.
Chapitre 13 (53)
Желание славы — низкое желание; когда приобрел ее — беспокоишься, как бы не потерять; а когда потеряешь ее, то беспокоишься о том, чтобы ее приобрести.
Chapitre 16 (8)
Когда существа развились, каждое из них возвращается к своему началу.
Возвратиться к своему началу значит быть в покое.
Быть в покое значит исполнить свое назначение.
Исполнить свое назначение значит быть вечным.
Chapitre 17 (54)
Если сам себе не веришь, то и тебе никто не поверит.
Chapitre 18 (26)
Как только покидается великое Тао, так является человеколюбие и справедливость.
Как только является умная дальновидность, то является великое лицемерие.
Chapitre 19 (51)
Оставьте мудрость и бросьте умственность, и благоденствие народов во сто раз увеличится.
Chapitre 24 (47)
Тот, кто поднимается на цыпочки, стоит не крепко; тот, кто расставляет ноги, не двигается вперед.
Кто выставляет себя на свет, тот не блистает.
Кто одобряет сам себя, тот не выдается.
Кто хвалит сам себя, тот признает сам себя недостойным.
Chapitre 25 (1)
Есть существо непостижимое, которое существовало раньше неба и земли.
Безмолвное, сверхчувственное.
Оно одно остается и не изменяется.
Я не знаю его имени.
Чтобы обозначить его, я называю его Тао.
Chapitre 30 (21)
Добрый побеждает и только.
Побеждает и не гордится.
Побеждает и не торжествует.
Побеждает и не возвеличивается.
Побеждает и не может избежать этого.
Побеждает и не насилует.
Побеждая, надо уметь остановиться.
Кто умеет остановиться, тот этим избегает опасности.
Chapitre 32 (3)
Как только Тао стал проявляться в бытии, он получил имя.
Chapitre 33 (48, 49, 50)
Кто знает других, тот умен.
Кто знает самого себя, тот просвещен.
Кто превозмогает других, тот силен.
Кто превозмогает самого себя, тот могуществен.
Кто умеет быть довольным, тот богат.
Chapitre 36 (9)
То, что мягко, побеждает то, что твердо; то, что слабо, побеждает то, что сильно.
Chapitre 37 (52)
Совсем спокоен только тот, у кого нет желаний.
Chapitre 38 (27, 28)
Истинная добродетель не представляется добродетелью, поэтому она добродетель.
Неистинная добродетель представляется безупречною добродетелью, поэтому она не добродетель.
Истинная добродетель не деятельна и не нуждается в деятельности.
Неистинная добродетель деятельна, она нуждается в деятельности.
Если потеряно Тао, то остается добродетель; потеряна добродетель, остается человеколюбие; потеряно человеколюбие, остается справедливость; потеряна справедливость, остается приличие.
Приличие — это только подобие правды и источник смут.
Chapitre 40 (6)
Все вещи мира возникают от бытия, бытие возникает от небытия.
Chapitre 41 (4, 22, 29)
Тао прикровенно, и ему нет имени.
Но Тао велико в воздействии и совершении.
Кто в свете Тао, тот как будто во мраке.
Кто далеко ушел в познании Тао, тот как будто позади незнающих.
Кто на высоте Тао, тот кажется ниже всех.
Кто высоко добродетелен, тот как будто недобродетелен.
Кто велик по чистоте, тот как будто в грязи.
Кто велик по заслугам, тот кажется неспособным.
Кто тверд в добродетели, тот кажется колеблющимся.
Кто прост и правдив, тот кажется презренным и позорным.
Когда высшие ученые узнают о Тао, они старательно исполняют его.
Когда средние ученые узнают о Тао, они то соблюдают, то теряют его.
Когда низшие ученые узнают о Тао, они смеются над ним. Если бы они не смеялись над ним, оно бы не заслуживало имени Тао.
Chapitre 43 (10, 11)
Самое уступчивое покоряет самое твердое.
Немногие в мире постигают учение без речей и выгоду неделания.
Chapitre 44 (30)
Кто многим владеет, тот многое потеряет.
Кто умеет довольствоваться, тот не узнает позора.
Кто умеет стоять тихо, тот вне опасности
И может пребывать долго.
Chapitre 45 (18)
Достоинство души — в бесконечной тишине.
Chapitre 46 (40, 41, 42)
Нет большего преступления, как признавать похоть позволенной.
Нет большего несчастия, как не уметь довольствоваться.
Нет большего порока, как желать приобретать.
Chapitre 47 (13)
Не выходя за дверь и не глядя в окно, можно видеть путь неба.
Чем больше выходишь, тем менее знаешь.
Поэтому святой человек не выходит и знает, не смотрит и называет, не делает и совершает.
Chapitre 48 (14)
Тот, кто предается учению, увеличивается каждый день.
Тот, кто предается Тао, уменьшается каждый день.
Он уменьшает и уменьшает себя до тех пор, пока достигнет неделания.
Он не делает, но он становится владыкой мира (божественным).
До тех пор, пока он деятелен, он не может быть владыкой мира (божественным).
Chapitre 49 (15, 16)
Святой человек не имеет упрямого сердца; его сердце сообразуется с сердцами народа.
С добрым он обращается добро, с недобрым тоже добро.
С честным он обращается честно, с нечестным он обращается тоже честно.
Святой человек живет в мире, боясь в мире загрязнить свое сердце.
Chapitre 50 (31)
Входить в жизнь значит входить в смерть. Кто, пользуясь истинным просвещением, возвращается к своему свету, тот ничего не теряет при разрушении своего тела.
Это значит облечься в вечность.
Chapitre 52 (32)
Заботиться о малом значит быть просвещенным.
Соблюдать мягкость значит быть крепким.
Chapitre 53 (43)
Если дворцы очень великолепны, — поля очень запущены и закрома очень пусты.
Chapitre 56 (36)
Закрывать свои выходы,
Затворять свои двери,
Притуплять свою остроту,
Рассеивать свою полноту,
Смягчать свой блеск,
Уподобляться праху,
В этом — единение.
Chapitre 57 (46)
С справедливостью управляют государством, с хитростью нуждаются в оружии, неделанием становятся владыками поднебесной.
Почему это так?
Потому что, чем больше запрещений и ограничений в государстве, тем более нищает народ.
Чем больше острого оружия у народа, тем больше беспокойства в стране.
Чем больше искусен народ, тем больше производится страшных вещей.
Чем больше обнародывается предписаний, тем больше воров и разбойников.
Поэтому святой человек говорит: я не делаю, и народ сам собою совершенствуется.
Я люблю спокойствие, и народ делается сам собою справедливым.
Я бездеятелен, и народ сам собою делается богатым.
Я без желаний, и народ сам собою возвращается к простоте.
Chapitre 62 (5, 34, 55)
Тао прибежище всех существ.
Сокровище добродетельного
И спасение злого.
Добрые слова могут искупить; добрые дела могут сделать еще более.
Как ни приятно быть царем и ехать на четверне, но все-таки лучше, сидя на одном месте, совершенствоваться в Тао.
Chapitre 63 (23, 25, 56)
Начинай трудное с легкого; начинай великое с малого.
Труднейшее в мире начинается с легкого; величайшее в мире начинается с малого.
Святой человек никогда не делает внешнего великого и потому может совершать свое великое.
Огромное дерево возникает из ростка, тонкого, как волос; девятиэтажная башня поднимается из горсти земли; путешествие в тысячу верст начинается одним шагом.
Кому многое легко, тому многое сделается трудным.
Поэтому святой человек находит всё трудным, и поэтому во всей жизни его ему нет ничего трудного.
На вражду отвечайте добром.
Chapitre 64 (24, 35)
Святой желает не желать и потому не дорожит трудно добываемыми вещами.
То, что спокойно, легко удержать; что еще не появилось, легко предупредить; нежное легко сломать; мелкое легко рассеять.
Делай, пока еще легко делать.
Успокаивай, пока еще не возмутилось.
Chapitre 66 (58)
Реки и моря потому и властвуют над ручьями и потоками, что себя унижают перед ними.
Поэтому-то они и властвуют.
Так и святой человек должен принизиться перед народом для того, чтобы властвовать над ним.
Chapitre 68 (59)
Тот, кто способен руководить, не воинствен.
Тот, кто способен побеждать, не бывает злобен.
Тот, кто способен бороться, не спорит.
Тот, кто способен употреблять людей на пользу, подчиняется им.
Это значит уметь пользоваться силами людей.
В этом высшая мудрость. Это значит соединиться с Небом.
Chapitre 71 (33)
Знать, что не знаешь, есть высшее.
Не знать, что не знаешь, есть болезнь.
Chapitre 72 (60, 61)
Если человек не боится того, что действительно страшно, то приходит самое страшное.
Пусть никто не считает свое жилище слишком тесным и жизнь свою слишком ограниченною.
Chapitre 75 (62)
Тот, кто не хлопочет о жизни, мудрее того, кто ценит жизнь.
Chapitre 76 (37)
Человек входит в жизнь мягким и слабым.
Он умирает жестким и крепким.
Все существа, растения и деревья входят в жизнь мягкими и нежными и умирают засохшими и жесткими.
Жесткость и сила — спутники смерти.
Chapitre 78 (39)
Нет ничего в мире мягче и слабее воды, и нет ничего, что бы превосходило воду в ее разрушительном действии на жесткое и крепкое.
Слабое побеждает крепкое, мягкое побеждает жесткое.
Нет человека, который не знал бы этого, а никто не поступает так.
Chapitre 81 (63, 64)
Кто понимает, тот немного знает; кто много знает, тот не понимает.
Истинные слова неприятны; приятные слова не истинны.