Kapitel 74

Народ, не боящийся смерти, нельзя страшить смертью. Народ, приученный бояться смерти, нельзя страшить делами, могущими причинить ему смерть. Есть люди, должность которых — убивать. Убивающий людей вместо палача называется наместником убийцы. Наместник убийцы повредит свою руку, совершая убийство.

Возможно ли заставить народ бояться смертной казни, когда он не боится смерти? Если и угрожают людям смертною казнью, то и тогда многие из них не перестают творить вредные чародеяния к обольщению и возмущению простой черни. В таком случае что должно делать? Немедленно должно таких чародеев ловить и предавать смертной казни. После сего осмелится ли кто-нибудь из них творить чародеяния? Содержащий во власти своей жизнь и смерть часто предает смертной казни преступников без малейшего уклонения от справедливости, но земные блюстители правды, получившие от Верховного судии власть жизни и смерти, иногда предают виновных смертной казни с таким искусством, что действия их более походят на действия того человека, который, совсем не учившись разному художеству и став на место знающего художника, стал бы вырезывать на дереве; можно ли думать, чтобы такой резчик, который, вместо искусного в сем деле художника, берется вырезывать дерево, не повредил у себе рук и не испортил самого дела?

1. If the people do not fear death, how can they be frightened by death? If we make people fear death, and supposing some would [still] venture to rebel, if we seize them for capital punishment, who will dare? 2. There is always an executioner who kills. Now to take the place of the executioner who kills is taking the place of the great carpenter who hews. If a man takes the place of the great carpenter who hews, he will rarely, indeed, fail to injure his hand.

When the people do not fear death, to what purpose is death still used (as a punishment) to overawe them? And should the people be kept in continual fear of death, and I lay hold of those who are not to be so intimidated and slay them, — who would dare? There is always the Great Executioner. Now for any man to act the Executioner’s part, I say, it is hewing out the Great Architect’s work for him. And he who undertakes to hew for the Great Architect rarely fails to cut his hands.

The people do not fear death; to what purpose is it to (try to) frighten them with death? If the people were always in awe of death, and I could always seize those who do wrong, and put them to death, who would dare to do wrong? There is always One who presides over the infliction death. He who would inflict death in the room of him who so presides over it may be described as hewing wood instead of a great carpenter. Seldom is it that he who undertakes the hewing, instead of the great carpenter, does not cut his own hands!

Lorsque le peuple ne craint pas la mort, comment l’effrayer par la menace de la mort ? Si le peuple craint constamment la mort, et que quelqu’un fasse le mal, je puis le saisir et le tuer, et alors qui osera (l’imiter) ? Il y a constamment un magistrat suprême qui inflige la mort. Si l’on veut remplacer ce magistrat suprême, et infliger soi-même la mort, on ressemble à un homme (inhabile) qui voudrait tailler le bois à la place d’un charpentier. Lorsqu’on veut tailler le bois à la place d’un charpentier, il est rare qu’on ne se blesse pas les mains.

A. Si le peuple ne craint pas la mort, à quoi bon chercher à le contenir par la crainte de la mort ? S’il craignait la mort, alors seulement prendre et tuer ceux qui font du désordre, détournerait les autres d’en faire autant. B. (Ils ont donc tort, les légistes, qui prodiguent la peine de mort, et croient que cela fera tout marcher.) Celui qui est préposé à la mort (le ciel), tue. (Laissons-le faire. Ne faisons pas son métier. Lui seul en est capable.) C. A l’homme qui voudrait tuer à sa place, il arriverait comme il arrive à celui qui joue avec la doloire du charpentier. Ceux qui, à ce jeu-là, ne se coupent pas les doigts, sont rares.