Kapitel 5

Небо и земля не суть любвеобильные существа. Они поступают со всеми вещами, как с соломенной собакой. Святой муж не любвеобилен: он поступает с земледельцами, как с соломенной собакой. Все, находящееся между небом и землей, похоже на кузнечный мех. Он (кузнечный мех) пуст, но неистощим: чем чаще надувается, тем больше выпускает воздух. Кто много говорит, тот часто терпит неудачу; потому лучше всего соблюдать средину.

Как небо и земля нечувствительны, для них все вещи, какие только находятся в мире, не более значат, как брошенный пучок травы, так и мудрый ко всем хладнокровен; для него люди, как и пучок травы, никакого не производят приличного впечатления. Пространство, какое находится между небом и землею, походит на некий мех, средина которого пуста и ничем не загромождена. Чем более сей мех приводится в движение, тем более испускает из себя воздуха. Сему меху подобен тот, кто много говорит, ибо многоречивый чрез свое многословие так же выносит из сокровищницы ума своего все, что в ней хранилось под таинственною печатью молчания, и делает её пустою и порожнею. Итак, чем много говорить, не лучше во всем держаться умеренности?

1. But for heaven and earth's humaneness, the ten thousand things are straw dogs. But for the holy man's humaneness, the hundred families are straw dogs. 2. Is not the space between heaven and earth like unto a bellows? It is empty; yet it collapses not. It moves, and more and more comes forth. [But] 3. "How soon exhausted is A gossip's fulsome talk! And should we not prefer On the middle path to walk?"

Heaven and earth have no special love. They regard all existing beings as sacrificial grass-dogs (figures of grass made for a temporary purpose). The sage has no special love. He regards the people as grass-dogs. The space between heaven and earth may be compared to a bellows. Though empty, it never collapses, and the more it is exercised the more it brings forth. But the man of much talk is frequently reduced to silence (exhausted). There is nothing like keeping the inner man.

Heaven and earth do not act from (the impulse of) any wish to be benevolent; they deal with all things as the dogs of grass are dealt with. The sages do not act from (any wish to be) benevolent; they deal with the people as the dogs of grass are dealt with. May not the space between heaven and earth be compared to a bellows? 'Tis emptied, yet it loses not its power; 'Tis moved again, and sends forth air the more. Much speech to swift exhaustion lead we see; Your inner being guard, and keep it free.

Le ciel et la terre n’ont point d’affection particulière. Ils regardent toutes les créatures comme le chien de paille (du sacrifice). Le saint homme n’a point d’affection particulière ; il regarde tout le peuple comme le chien de paille (du sacrifice). L’être qui est entre le ciel et la terre ressemble à un soufflet de forge qui est vide et ne s’épuise point, que l’on met en mouvement et qui produit de plus en plus (du vent). Celui qui parle beaucoup (du Tao) est souvent réduit au silence. Il vaut mieux observer le milieu.

A. Le ciel et la terre ne sont pas bons, pour les êtres qu’ils produisent, mais les traitent comme chiens de paille. B. À l’instar du ciel et de la terre, le Sage n’est pas bon pour le peuple qu’il gouverne, mais le traite comme chien de paille. C. L’entre-deux du ciel et de la terre, siège du Principe, lieu d’où agit sa vertu, est comme un soufflet, comme le sac d’un soufflet dont le ciel et la terre seraient les deux planches, qui se vide sans s’épuiser, qui se meut externant sans cesse. D. C’est là tout ce que nous pouvons entendre du Principe et de son action productrice. Chercher à détailler, par des paroles et des nombres, serait peine perdue. Tenons-nous-en à cette notion globale.