第18章

1. When the great Reason is obliterated, we have benevolence and justice. Prudence and circumspection appear, and we have much hypocrisy. 2. When family relations no longer harmonize, we have filial piety and paternal devotion. When the country and the clans decay through disorder, we have loyalty and allegiance.

When the Great Tau is missed, then men pass on to philanthropy and justice. It is after wisdom has conferred renown, that there are great shams. After discord has arisen in families, what are called filial duty and fatherly compassion begin. And it is not till a nation has got into a disordered state that there are patriots (faithful ministers).

When the Great Tao (Way or Method) ceased to be observed, benevolence and righteousness came into vogue. (Then) appeared wisdom and shrewdness, and there ensued great hypocrisy. When harmony no longer prevailed throughout the six kinships, filial sons found their manifestation; when the states and clans fell into disorder, loyal ministers appeared.

Когда великое Тао будет покинуто, то появятся истинные человечность и справедливость. Когда широко будет распространена мудрость, то появится великая печаль. Когда шесть ближайших родственников находятся в раздоре, то является почитание родителей и любовь к детям. Когда в государстве царит усобица, то являются верные слуги.

Но спустя несколько веков, после времен глубокой древности, когда великий закон начал терять свою силу, а народ уклоняться от своих обязанностей, тогда цари начали помышлять о изыскании средств, потребных для удержания народа в пределах порядка и доброй нравственности. Из числа многоразличных средств они избрали одно из наилучших — человеколюбие и правосудие. Подданные любили и прославляли своих законодателей за избрание человеколюбия и правосудия в средство управления. По прошествии же сих времен, когда великий закон пришел в такое бессилие, что и сии средства, основанные на человеколюбии и правосудии, оказались малодействительными к удержанию народа в пределах долга, тем более, когда и сами цари поколебались в своей твердости и сделались неспособными соблюдать добродетели во всей их точности, уклонившись в роскошь, тогда они уже прибегли к мерам строгости, дабы удержать народ от преступлений страхом наказаний. С сих пор, дабы не подвергнуться гневу царей за нарушение их законов, народ начал бояться своих властителей. С истечением же сих веков, когда цари, кроме страха наказаний, начали с насилием властвовать над своими подданными, тогда народ, раздраженный их преобладанием, не только перестал любить своих царей и бояться, но начал их презирать и нагло нарушать законы, какие они постановляли. А такая худость и развращение в нравах человеческих произошли от того, что цари перестали быть верными великому закону, а подданные потеряли верность и преданность к своим царям и уважение к их законам. Притом цари и подданные более обратили склонность к красноречию, нежели к строгому выполнению наставлений великого закона; отсель последовало то, что нравственность человеческая быстро потекла к своему упадку. Во время сего упадка нравственности, если и случалось кому-нибудь из царей совершить знаменитый подвиг и если иногда и происходили великие деяния вследствие их предначертаний, несмотря на то, подданные не хотели признавать никаких важных событий плодом трудов и мудрости своих венценосцев, но, выпустив их совершенно из виду, принимали обыкновенно все происходящее с ними случаю, а не попечительности своих монархов.

Как только покидается великое Тао, так является человеколюбие и справедливость. Как только является умная дальновидность, то является великое лицемерие.

Quand la grande Voie eut dépéri, on vit paraître l’humanité et la justice. Quand la prudence et la perspicacité se furent montrées, on vit naître une grande hypocrisie. Quand les six parents eurent cessé de vivre en bonne harmonie, on vit des actes de piété filiale et d’affection paternelle. Quand les états furent tombés dans le désordre, on vit des sujets fidèles et dévoués.

A. Quand l’action conforme au Principe dépérit (quand les hommes cessèrent d’agir spontanément avec bonté et équité), ou inventa les principes artificiels de la bonté et de l’équité ; et ceux de la prudence et de la sagesse, qui dégénérèrent bientôt en politique. B. Quand les parents ne vécurent plus dans l’harmonie naturelle ancienne, on tâcha de suppléer à ce déficit par l’invention des principes artificiels de la piété filiale et de l’affection paternelle. C. Quand les États furent tombés dans le désordre, on inventa le type du ministre fidèle.

So wurde denn der Glaube an das erhabene Táo aufgegeben, verachtet, weggeschleudert, und man meinte, es sei dies nur Fürsorge für das Wohl der Menschen, es sei gut und recht. Aber es war nur die Schlauheit und Berechnung der Menschen, die sich da zeigte, es war eine ungeheuere Falschheit, eine ungeheuere Heuchelei. Ebenso heuchlerisch, als wollte man da von kindlichem Gehorsam, oder von älterlicher Liebe reden, wo alle Familienbande zerrissen sind, als wollte man da von Vasallentreue sprechen, wo sämmtliche Lehnsfürsten abgefallen, wo das ganze Reich in Verwirrung und in Aufruhr ist.

Wird der grosse Tao verlassen, giebts Menschenliebe und Gerechtigkeit. Kommt kluge Gewandtheit auf, giebts grosse Heuchelei. Sind die sechs Blutsfreunde uneinig, giebts Kindespflicht und Vaterliebe. Ist die Landesherrschaft in Verfall und Zerrüttung, giebts getreue Diener.

Der große SINN ward verlassen: so gab es Sittlichkeit und Pflicht. Klugheit und Erkenntnis kamen auf: so gab es die großen Lügen. Die Blutsverwandten wurden uneins: so gab es Kindespflicht und Liebe. Die Staaten kamen in Verwirrung und Unordnung: so gab es treue Diener.